Тургеневские традиции в рассказе Льва Толстого Рубка Леса, Тургеневский подход
«В современной русской беллетристической литературе нет ни одного писателя...—писал в 1863 г. Салтыков-Щедрин,—который не имел в Тургеневе учителя и для которого произведения этого писателя не послужили отправной точкою». Великий опыт Тургенева в изображении русского народа, в котором таятся и зреют огромные духовные силы, использовал и Лев Толстой.
В своих раздумьях о народе Толстой преемственно связан с писателями 40-х годов, которые в условиях демократизации русской общественной мысли на почве разложения крепостнического строя отчетливо поставили проблему освобождения крестьянства. Герцен, Некрасов, Тургенев, Григорович, продолжая и развивая обличительные традиции Гоголя, обратились к изображению бедственного положения крепостных крестьян, руководствуясь признанием ценности их нравственной жизни. Л. II. Толстой навсегда сохранил искреннюю и глубокую признательность Тургеневу и Григоровичу именно за любовное изображение простого крестьянина1. «Записки охотника» произвели на Толстого большое впечатление. Он ценил Тургенева как писателя-гуманиста, разгадавшего в русском крестьянине, «этом жалком и достойном классе», «больше доброго, чем дурного» (46, 134), раскрывшего внутренние духовные силы народа. В трактате «Что такое искусство?» Толстой страстно спорил с теми эстетиками, которые считали народную жизнь недостаточно многогранной и богатой для постоянного внимания художника слова. На протяжении всей сознательной жизни Толстой доказывал, что «жизнь трудового человека с его бесконечно разнообразны-
ми формами труда», «с его отношениями ко всем экономическим вопросам, не как к предметам умствования или тщеславия, а как к вопросам жизни для себя и семьи», является неисчерпаемым материалом для художника (30, 87).