Тургенев и Толстой, Границы собственной мысли
Восторженно приветствуя Толстого-художника, Тургенев не мог принять религиозно-нравственное учение своего великого современника. Об «Исповеди» он писал Григоровичу: «Прочел ее с великим интересом; вещь замечательная по искренности, правдивости и силе убежденья. Но построена она вся на неверных посылках — и в конце концов приводит к самому мрачному отрицанию всякой живой, человеческой жизни... Это тоже своего рода нигилизм» (П., XIII, 2, 89). Мораль аскетического отречения представлялась Тургеневу мрачной и бесплодной, как и «люцернская морально-политическая проповедь» молодого Толстого.
История сближения и расхождения Тургенева и Толстого имеет принципиальное значение, поскольку она выражает антагонизм воззрений писателей при имеющихся точках духовного соприкосновения.