Тургенев и Толстой, Границы собственной мысли
В нем произошла перемена к лучшему, весьма значительная. Этот человек пойдет далеко и оставит за собою глубокий след» (П., III, 95). «Толстой здесь, — сообщает Тургенев в февральском письме М. Н. Лонгинову. — Я вижусь с ним ежедневно — и нахожу, что он изменился к лучшему во многом. Он работает прилежно — и должно думать, что из него выйдет большой человек» (П., III, 97).
Тургенев выдвигал принцип духовной свободы как необходимую предпосылку объективного и правдивого воспроизведения действительности в искусстве. Духовную свободу он понимал как сознательный отказ от поучения, от заранее принятого решения, как Чуткость к жизненной правде. Имея в виду свой намечавшийся роман «Два поколения», он писал Анненкову 14 марта 1853 г.: «В романе моем я старался как можно проще и вернее изобразить, что видел и испытал сам — не заботясь о том, какое поучение можно будет извлечь из этогб» (П., II, 138). Приветствуя комедию Островского «Не в свои сани не садись» как чрезвычайно умную, Тургенев в том же письме к Анненкову говорит, что и здесь отразилось «направление», т. е. увлечение почвенническими идеями.
Писатель не должен быть рабом предвзятого одностороннего взгляда на жизнь, какой-то мертвой, искусственно сложившейся системы, потому что догматизм препятствует выполнению основной задачи беспристрастного изучения явлений и процессов общественной истории. Чтобы понять и раскрыть сущностные силы и тенденции действительной жизни, необходимо обладать глубиной и остротой взгляда, чувством критического отношения к социальной действительности, внутренней свободой от предвзятых мнений, подлинной духовной свободой.