Тургенев и Толстой, Идейные разногласия
Толстой вступил в сложнейшие отношения с кругом людей, тогда, в середине 50-х годов, объединенных восторженным признанием памяти Белинского, а также западнической ориентацией. Толстой же пришел в «Современник» «со стороны», со своими непонятными исканиями, нравственной тревогой, взрывами внутренних сомнений во всем, «буйволообразным упорством», свободным от тех тенденций, которые считались священными. Своими неожиданными оценками и непривычными суждениями от вызывал удивление и даже возмущение со стороны представителей передовой демократической мысли, высоко ценивших его талант художника. Д. В. Григорович вспоминает редакционный обед у Некрасова, когда Толстой был «довольно молчалив, но к концу не выдержал. Услышав похвалу новому роману Ж. Сайд, он резко объявил себя ее ненавистником, прибавив, что героинь ее романов, если б они существовали в действительности, следовало бы, ради назидания, привязать к позорной колеснице и возить по петербургским улицам. У него уже тогда выработался этот своеобразный взгляд на женщин и женский вопрос, который выразился потом с такой яркостью в романе «Анна Каренина»1.
На обеде у Некрасова присутствовал Тургенев. Днем позже он писал В. П. Боткину: «С Толстым я едва ли не поссорился — нет, брат, невозможно, чтобы необразованность не отозвалась так или иначе. Третьего дня, за обедом у Некрасова, он по поводу Ж. Санд высказал столько пошлостей и грубостей, что передать нельзя. Спор зашел очень далеко — словом — он возмутил всех и показал себя в весьма невыгодном свете» (П., II, 337). Об этой же сцене спора писал Некрасов Боткину 7 февраля: «...какую, брат, чушь нес он у меня вчера за обедом! Черт знает, что у него в голове! Он говорит много тупоуг- ого и даже гадкого. Жаль, если эти следы барского и офицерского влияния не переменятся в нем. Пропадет отличный талант! А что он говорил, собственно, ты можешь найти в «Северной пчеле» (X, 264).