Тургенев и Толстой, Прожорливая стихия
Гармония в мировой жизни водворяется через борьбу противоположных начал — это убеждение Тургенева получило художественное воплощение в картине заброшенного сельского кладбища, когда горькая, неутешная скорбь стариков Базаровых сменяется мощным лирическим аккордом, выражающим неугасимую веру в ценность и смысл жизни. «Неужели их молитвы, их слезы бесплодны? Неужели любовь, святая, преданная любовь не всесильна? О нет! Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной...» (VIII, 402).
Идея неизбежной закономерности, т. е. необходимости, и, следовательно, «разумности» всех бесконечно многообразных проявлений природной жизни стала для Тургенева источником жизнеутверждающего пафоса.
По Тургеневу, осуществляется «примирение» в результате «жизни бесконечной», противоречия снимаются торжествующей гармонией. Эта мысль Тургенева, как-то рожденная в органическом усвоении гегелевской диалектики, родственна заключительному выводу Толстого в рассказе «Люцерн». Говоря о том, что у богатых людей нет такой беззаботной, кроткой радости жизни и согласия с миром, как у бедного певца, Толстой заключает: «Бесконечна благость и премудрость Того, Кто позволил и велел существовать всем этим противоречиям». Только человек, этот «ничтожный'червяк, дерзко, беззаконно пытающийся проникнуть его законы, его намерения», видит противоречия, в то время как «Он кротко смотрит с своей светлой неизмеримой высоты и радуется на бесконечную гармонию, в которой вы все противоречиво, бесконечно движетесь». Гегелевская идея «бесконечной гармонии мира» помогла Толстому найти выход из бесконечного лабиринта противоречий реальной жизни. Затем у Толстого сложилось отрицательное отношение к философии Гегеля, к его учению о всемирном духе, например в трактате «Так что же нам делать?», написанном в 1882—1886 гг.