Тургенев и Толстой, Прожорливая стихия
Трезво-скептическая мысль Тургенева постоянно выражалась в его письмах к друзьям. Так, 22 февраля 1875 г. он писал М. А. Милютиной о том, что он преимущественно реалист, интересуется больше всего «правдою людской физиономии», т. е. объективной реальностью, а ко всему сверхъестественному относится равнодушно, т. е. не допускает существование потустороннего мира. Пятилетием раньше Тургенев писал о том же М. В. Авдееву: «Меня исключительно интересует одно: физиономия жизни и правдивая ее передача; а к мистицизму во всех его формах я совершенно равнодушен...» (П., VIII, 172).
Теоретическое отрицание мистицизма Тургенев пронес через всю свою жизнь. Еще в период 40-х годов, эпоху кризиса спекулятивной (умозрительной) философии, в письмах к Полипе Виардо он говорил о том, что мир не есть сознательное творение, что «тысячи миров, в изобилии разбросанных по всем отдаленным глубинам пространства, суть не что иное, как бесконечное распространение жизни, той жизни, которая находится везде, проникает всюду, заставляет целый мир растений и насекомых без цели и надобности зарождаться в каждой капле воды». Тургенев приходит к убеждению, что жизнь есть «произведение непреодолимого, невольного, бессознательного движения, которое не может поступать иначе» (П., 1,481). В том же письме к Полине Виардо от 28 июля 1849 г. Тургенев, принимая материалистическое решение основного вопроса философии, тут же снимает «величие» и «святость» жизни: «...она заставляет кровь обращаться в моих жилах без всякого моего участия, и она же заставляет звезды появляться на небе, как прыщи на коже, и это ей одинаково ничего не стоит, и нет ей в том большой заслуги. Эта штука — равнодушная, повелительная, прожорливая, себялюбивая, подавляющая — это жизнь, природа или бог; называйте ее как хотите, но не поклоняйтесь ей... Ибо ...в акте творения заключается не больше славы, чем есть славы в падающем камне, в текущей воде, в переваривающем желудке; все это не может поступать иначе, как следовать Закону своего существования, а это и есть Жизнь» (П., I, 481).