Тургенев и Пушкин, Традиции предшественников
Чуткий к поэзии действительной жмени, Тургенев любил воспроизводить то живое созерцание красоты, которое освобождает Человека от корыстных эмоций и возвышает над прозой жизни. Объектом изучения становится само эстетическое восприятие, исконное состояние человека, свободное от эгоистических
Тургеневские мечтатели, участники кружка Покорского в романе «Рудин», стремятся понять «целое» Природы, закон всемирной жизни и почувствовать себя «с каким-то священным ужасом благоговения, с сладким сердечным трепетом», «живыми сосудами вечной истины, орудиями ее, призванными к чему-то великому...» (VI, 298). Тургенев сосредоточенно изображает эти моменты созерцательного возвышения над обыденным и каждодневным, эти идеальные душевные порывы, когда «у каждого в глазах восторг, и щеки пылают, и сердце бьется», и говорят они «о правде, о будущности человечества, о поэзии...», а утром расходятся «веселые, честные, трезвые...».
Прославляя «чистые наслажения» произведениями искусства, красотой природы и любви, Тургенев в рассказе «Яков Пасынков» создает «эстетическую ситуацию», когда романтики входят в мир природы как в храм красоты, благоговейно отдаваясь созерцанию вселенской гармонии, обретая всю силу духовной свободы. Когда Яков Пасынков читал своим тихим и сосредоточенным голосом, рассказчику казалось, что «мы с ним медленно, понемногу отделялись от земли и неслись куда-то, в какой-то лучезарный, таинственно-прекрасный край...». Ему припомнилась ночь, исполненная романтического томления: «На небе сияли бесчисленные звезды. Яков поднял глаза и, стиснув мне руку, тихо воскликнул:
— Над нами Небо с вечными звездами... А над звездами их творец...
Благоговейный трепет пробежал по мне; я весь похолодел и припал к его плечу... Сердце переполнилось...» (VI, 206).