Тургенев и Пушкин, Принципы изображение человека
Пушкинское открытие в русской жизни уже 20-х годов самосознания «современного человека», вступившего во внутренние оппозиционные отношения с породившей его аристократической средой, имело огромное значение не только для Тургенева, но и для всей художественной прозы 40—50-х годов. Судьба дворянской интеллигенции очень волновала Пушкина и его последователей. «Известно, — писал Н. В. Осьмаков, — что все составные литературного процесса, как звенья единой цепи, взаимосвязаны между собой, взаимообусловливают друг друга. Появление лермонтовского Печорина в значительной мере обусловлено пушкинским Онегиным, который в свою очередь генетически связан с грибоедовским Чацким. Если же от ретроспективы обратиться к перспективе, то и в ней обнаружится линия преемственной связи художественных типов, идущая от Печорина к Рудину и Обломову». В и сто р и ко - ф у н кци о н а л ь но м исследовании ученых интересует «не столько обоснование преемственной связи между произведениями, сколько выяснение функциональных притяжений между ними»2.
Тургеневские «лишние люди», несомненно, генетически преемственно связаны с образом Онегина и представляют собою варианты найденного Пушкиным типа. В новых общественно-политических условиях Тургенев переосмысливает идейно-художественный облик пушкинского героя. В данном случае генетически преемственные связи требуют историко-функционального изучения, поскольку они становятся проявлением социально-эстетической жизни пушкинского романа в условиях последующего развития литературы.
Целая вереница «российских Гамлетов», сосредоточенных на своем «я», лишенных общественно-нравственного идеала, но желающих приобщиться к «всеобщему», проходит в произведениях Тургенева. Василий Васильевич, он же Гамлет Щигровского уезда из одноименного рассказа, Чулкатурин из «Дневника лишнего человека», Веретьев из «Затишья», Борис Андреевич Вязовнин из «Двух приятелей», Алексей Петрович из «Переписки», Павел Александрович из «Фауста», господин №№ из «Аси» — все они принадлежат к социально-бытовому типу, сложившемуся в среде дворянской интеллигенции 40—50-х годов.
Страницы: 1 2