Тургенев и Гоголь, Литературный отец
Взволнованными, проникновенными словами Тургенев сумел выразить великую скорбь, охватившую молодую, прогрессивную русскую интеллигенцию. «Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти два слова? Он умер. Потеря наша так жестока, так внезапна, что нам все еще не хочется ей верить... Да, он умер, этот человек, которого мы теперь имеем право, горькое право, данное нам смертию, назвать великим; человек, который своим именем означил эпоху в истории нашей литературы; человек, которым мы гордимся как одной из слав наших! Он умер, пораженный в самом цвете лет, в разгаре сил своих, не окончив начатого дела, подобно благороднейшим из его предшественников...» (XIV, 72). Ставя судьбу Гоголя, «пораженного в самом цвете лет», в связь с судьбой его величайших предшественников и современников, Пушкина и Лермонтова, Тургенев этим самым пытается понять социальные причины смерти Гоголя как вызванной неблагополучными общественными обстоятельствами.
Гоголь настойчиво заявлял о своей благонамеренности, о том, что он «всегда придерживался одних и тех же религиозных и охранительных начал», как сказал он в разговоре с Тургеневым и Щепкиным, но официальная Россия продолжала относиться к нему враждебно как к автору «Ревизора», «одной из самых отрицательных комедий, какие когда-либо являлись на сцене» (XIV, 69), Председатель цензурного комитета (М. И. Мусин-Пушкин) в ответ на весть о смерти Гоголя объявил заранее, что он «не будет пропускать статей в похвалу Гоголя, «лакейского писателя», как свидетельствует запись А. В. Никитенко в его «Дневнике»1. Именно поэтому статья Тургенева о Гоголе была запрещена петербургской цензурой. Она по недосмотру появилась в «Московских ведомостях» и за подписью «Т...в». За эту статью, в которой Гоголь был назван великим человеком, Тургенев «по высочайшему повелению», был арестован и после месячного пребывания на съезжей выслан из столицы в его орловское поместье Спасское-Лутозигюво под надзор местных власти".